Физиологические диссиденты

ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ДИССИДЕНТЫ. ПОСОБИЕ ДЛЯ РЫЖИХ И ЛЕВШЕЙ
Игорь Померанцев

Глава из книги «Радио «С».

Собеседники автора: Лиз Барнс (журналистка); Вадим Верник (журналист); Игорь Верник (актер); Елена Жирнова (врач); Инга Михайловская (криминолог); Эндрю Уахтел (филолог).

Этот разговор посвящен проблемам людей, которых можно было бы назвать физиологическими диссидентами: рыжеволосым, левшам, близнецам. Всерьез ими занимается, прежде всего, медицина. Так что послушаем сначала врача Елену Жирнову, специалиста в этой области.

— Генетически самые древние диссиденты в мире — рыжие. У них совершенно особый обмен веществ, что вызывает у них отличные от остальных людей реакции — как температурные, так и аллергические. Это всегда бурные реакции. Если во время дежурства в больницу поступает рыжий, то врач старается почаще заглядывать именно к нему. Ведь его реакция на лекарства может быть совершенно непредсказуемой. У них очень низкий болевой порог; на боль они могут отреагировать даже потерей сознания.

— А кого еще вы отнесли бы к физиологическим диссидентам?

— Левшей. Их, как и рыжих, тоже отличает повышенная эмоциональность, я бы даже сказала, сверхчувствительность. Среди детей, попадающих к психоневрологам, леворуких очень много. Особенно тех, кого пытались переучивать. Еще они необыкновенно обидчивы.

— Как вы полагаете, шепелявых, альбиносов и шестипалых тоже можно назвать физиологическими диссидентами?

— Альбиносов, пожалуй, да. Они, кстати, упоминаются даже в Библии. Что до шестипалых, то отклонений в поведении у них, как и у прочих людей с мелкими пороками, мы, как правило, не наблюдаем.

— А шепелявые и картавые?

— Шепелявость и картавость, честно говоря, как правило, все-таки появляется из-за ошибок педиатров.

— А к кому вы относите близнецов?

— Близнецы — это обычные дети. Их необычность состоит только в том, что (мы говорим об однояйцевых близнецах) у них и психологические реакции одинаковые, и белковые тесты совершенно идентичны.

— У рыжих, левшей или близнецов вырабатывается своя, так сказать, диссидентская психология? Отличительные свойства воспринимаются ими как норма или все же для них это травма?

— Я думаю, что, по большому счету, это все-таки воспринимается как абсолютная норма, и только какие-то дефекты воспитания или неудачная среда дают поле для агрессии.

— Есть ли в отклонении от нормы свои плюсы?

— Пожалуй. Вот эта сверхэмоциональность рождает очень много талантливых людей. По историческим сведениям, именно среди элиты древних народов часто встречались рыжие. Более того, храмовых жриц в древнем выбирали по цвету волос. И ценился именно рыжий оттенок, особенно в сочетании с зелеными глазами.

— Флорентийки Боттичелли тоже рыжеволосые...

— Но часто не от природы. Это была особая практика флорентийских женщин. Они смачивали волосы чистой водой из различных источников и сидели на солнце, чтобы получить этот рыжеватый оттенок.

В детективных романах, да и не только в них, писатели часто наделяют преступников причудливой внешностью. Бугристым черепом, петлистыми ушами, шестым пальцем. Но это — художественный вымысел. Интересуют ли физиологические диссиденты серьезную науку, криминологию? Я задал этот вопрос московскому профессору-криминологу Инге Михайловской.

— Нет, как криминолог я знаю: прямой связи между физиологическими особенностями, о которых вы говорите, и склонностью к преступности не существует. Индивидуальные черты человека — это один пласт проблемы, который, кстати, больше относится к области художественной литературы, чем науки. Или, во всяком случае, к психологии. А криминология — это социология преступности. Если бы этот фактор был так важен, то тогда в местах лишения свободы мы видели бы значительно больше рыжих или левшей.

Информация: промывка форсунок киров по низким ценам

Комментарии (2) на “Физиологические диссиденты”

  • Stonehammer:

    — Но согласитесь, что особо чувствительные, эмоциональные люди, скорее склонны совершить импульсивный, даже безрассудный поступок, чем люди уравновешенные.

    — Дело в том, что не нужно связывать любое преступление с импульсивными поступками, а любой импульсивный поступок с нарушением закона. Это рассуждения на глазок, они не имеют под собой никакой статистической основы, каких-то достоверных фактов.

    — У английского классика Артура Конан-Дойла есть детективный рассказ «Союз рыжих». Вы полагаете, писатель зря связывает рыжих с криминалитетом, возводит на них напраслину?

    — Да, я так считаю. Но из этого рассказа можно и совершенно другие выводы сделать, вовсе не о рыжих, а особых социальных и культурных нормах, возникающих в замкнутой системе. Ну, скажем, в изоляции. В армии, в тюрьме… Когда общество отсеивает некую группу людей по какому-то признаку, они образуют свое сообщество, и в нем могут возникать собственные социальные нормы, в том числе и противоречащие действующему закону. Но это опять-таки не потому, что они какие-то люди рыжие или служат в армии, а именно из-за закрытости системы, в которой они находятся. Точно так же, как, допустим, москвичи воспринимаются в других регионах России как некий особый и довольно неприятный народ.

    В Ирландии рыжие составляют не меньшинство, а половину населения, если не большинство. Может быть, ирландские проблемы — массовая эмиграция, религиозные и гражданские конфликты — это следствия не только британского империализма, но и бурных человеческих эмоций, свойственных рыжеволосым? Я спросил об этом ирландскую журналистку Лиз Барнс.

    — Трудно сказать. В Ирландии считается, что рыжие — это потомки викингов, попавших сюда в средние века. Но если задуматься над тем, что викинги приехали из Скандинавских стран, а сегодня скандинавы считаются холодными блондинами, то почему в Ирландии их потомки остались не только рыжими, но и страстными, эмоциональными людьми? С другой стороны, мне кажется, что рыжие ирландцы заметнее не в самой Ирландии, а в тех странах, куда они эмигрировали. Вот в Соединенных Штатах полно рыжих ирландцев. Среди полицейских их много, среди политических деятелей. В Австралии и в Канаде — масса рыжих ирландцев, довольно знаменитых. А если смотреть на нынешнее поколение известных ирландцев, то рыжих среди них почти не найдешь. Посмотрите на лидеров наших политических партий: среди них нет ни одного рыжего. С другой стороны, если подумать, что сейчас Ирландия пользуется довольно дурной славой как страна террористов, быть рыжим террористом не очень-то удобно: это слишком броский опознавательный знак… Конечно, это шутка.

    — Лиз, а сами вы никогда не мечтали о рыжих волосах?

    — В школе у меня была очень близкая подруга, рыжая, даже морковная, и я ей страшно завидовала. Она же, наоборот, ненавидела свои волосы. Когда я повзрослела, я решила перекрасить волосы в рыжий цвет, но они мне совсем не пошли, так что пришлось отказаться от этой идеи. Зато я левша.

    Левшей в этом разговоре представляет американский профессор-славист Эндрю Уахтел.

    — Быть левшой в Америке — это не такая большая проблема, как быть левшой в Европе. В Америке детей-левшей не переучивают, потому что считается, что это вредно, что это психологически их травмирует. Но с другой стороны, никто специально под левшей не переделывает приборы, машины, а это самая большая для них проблема. Ты постоянно испытываешь тысячу маленьких обид. Ты стараешься, допустим, резать бумагу ножницами. Вы пробовали резать бумагу ножницами левой рукой? Это совершенно невозможно. Они просто не работают. А купить ножницы, которые сделаны специально для левшей, практически невозможно. Особенно обидно, если ты ребенок, и у тебя нет денег.

    — Если у вас родится леворукий ребенок, вы будете его переучивать?

    — Нет. Я не сумел бы этого сделать, даже если бы хотел.

  • Mavemand:

    — А с левшами других стран вы чувствуете солидарность?

    — Я очень редко встречаю левшей в других странах. А в Америке их очень много. Например, все заметили, что соперники на последних президентских выборах, Буш и Клинтон — левши. Но вообще-то с левшами в других странах я чувствую солидарность, потому что это как бы братство меньшинства.

    — Врачи говорят, что леворукие люди особо эмоциональны и обидчивы. Вы с этим согласны?

    — Ну, может быть, я и есть такой. Самое интересное, что, по статистике, левши в Америке умирают раньше, чем правши. Считается, что левши чаще гибнут от несчастных случаях, потому что, повторю, все в мире приспособлено именно для правшей. Но все же я думаю, что мы умираем от всяких маленьких обид и стрессов: стараемся, пытаемся, но сделать не можем, а это фрустрация на всю жизнь. Вот что убивает левшей!